... Но при всем
том, не можем не сделать вопроса: могут ли соединенные "Репертуар" и
"Пантеон" на 1842 год, может ли эта двойчатка вознаградить своим
достоинством подписчиков "Пантеона" на 1841 год за _неизданные восемь
книжек_, и особенно вознаградить тех подписчиков, которые захотели бы,
например, почему бы то ни было, подписаться в будущем 1842 году на
примиренных врагов?..5
Мы недаром привели в пример дружелюбно обнявшихся витязей "Репертуар" и
"Пантеон": если взглянуть пристальнее на предмет, то почти вся великая
деятельность современной литературы представится не чем иным, как
совокупными "Репертуаром" и "Пантеоном", - и все великое богатство ее явится
в одних программах, объявлениях и... благих и полезных предначинаниях,
которым злая судьба никогда не позволит осуществиться. Вот хоть бы "Сказка
за сказкою": программа извещает публику, что в неопределенные сроки будут
выходить оригинальные повести _некоторых_ русских писателей и что когда
вышедшие из печати повести составят от 15 до 20 листов, тогда тетради будут
обращаемы в один том. Из этого можно заключить, что у нас так много хороших
нувеллистов, а следственно, и хороших повестей, что не только повести эти
могут выходить отдельными книжками по несколько сотен в год, но еще есть
возможность затевать особенные сборники, состоящие из одних оригинальных
повестей. Какое, подумаешь, богатство! Да наша литература не только не
уступит французской, а еще и превзойдет ее: в самой Франции вся
повествовательная деятельность поглощена теперь журналами и газетами, а у
нас являются отдельные сборники оригинальных повестей... И что ж? Где те
журналы, в которых помещаются сколько-нибудь примечательные оригинальные
повести? - Кроме "Отечественных записок" да изредка "Библиотеки для чтения",
некогда щеголявшей прекрасными произведениями г-жи Ган, а теперь целый год
щеголяющей романом г. Кукольника {6}, публика наша не может назвать ни
одного журнала. Некоторые журналы даже почти совсем лишены оригинальных
повестей {7}. Где наши нувеллисты и романисты?...
|
