...
- Красивая девка,- сказал Лоренцо, старый разбойник, прикованный на
противоположном от Джулии конце тюрьмы,- жаль, я далеко! Не плошай, Марко!
- Это - знатная птица, не нам чета!- сказала старуха Ваноцца.- Какое на
ней платье-то! По золотому отдашь за локоть такой материи.
- Голову бы я ей размозжил, будь поближе,- сказал Козимо из своего
темного угла,- она из тех, кто одевается в шелк, когда мы голодаем!
Мария-болящая, которая давно была почти одним скелетом и у которой
прежний тюремщик каждый день спрашивал, скоро ли она помрет, пожалела
Джулию:
- Ох, трудно ей придется, с пуховых подушек да на голую землю, от
княжеских яств да на хлеб, на воду!
А пророк Филиппе, беглый монах, сидевший в тюрьме более двадцати лет и
весь обросший волосами, угрожал страшным голосом:
- Приблизилось, приблизилось время! Се предан мир неверным, да попрут
веселившихся и гордых, чтобы после возвеселились малые и убогие! Радуйтесь!
Только один Марко молчал. Впрочем, как заключенного недавно, узники еще
не считали его вполне своим.
III
Понемногу Джулия пришла в себя. Но она не открывала глаз и не
двигалась. Она слушала речи о себе и едва понимала слова. Потом совсем
стемнело, и узники один за другим заснули. Со всех сторон послышался громкий
храп. Только тогда Джулия решилась плакать и рыдала до первого света.
Утром рано в тюрьму спустились новые тюремщики. То были двое турок:
главный - постарше, и помощник его - помоложе. Они принялись, как то делали,
прежде их предшественники, убирать тюрьму. Помощник лопатой сгребал
нечистоты, скопившиеся за день, а главный раскладывал перед узниками куски
заплесневелого хлеба и наливал воды в глиняные кружки.
Узники сначала не решались промолвить ни слова, потом отважились
расспрашивать, что случилось и почему их не выпустят на волю, если правители
в городе сменились. Но турки не понимали по-итальянски.
Подойдя к Джулии, главный тюремщик соблазнился ее красотой и
молодостью...
|
