... только не силою
своею он гордился, а своим званием, происхождением, своим умом-разумом.
- Наш род от вшеда (он так выговаривал слово швед); от вшеда Харлуса
ведется, - уверял от, - в княжение Ивана Васильевича Темного (вон оно
когда!) приехал в Россию; и не пожелал тот вшед Харлус быть чухонским графом
- а пожелал быть российским дворянином и в золотую книгу записался. Вот мы,
Харловы, откуда взялись!.. И по той самой причине мы все, Харловы,
урождаемся белокурые, очами светлые и чистые лицом! потому снеговики!
- Да, Мартын Петрович, - попытался я было возразить ему, - Ивана
Васильевича Темного не было вовсе, а был Иван Васильевич Грозный. Темным
прозывался великий князь Василий Васильевич.
- Ври еще! - спокойно ответил мне Харлов, - коли я говорю, стало оно
так!
Однажды матушка вздумала похвалить его в глаза за его действительно
замечательное бескорыстие.
- Эх, Наталья Николаевна! - промолвил он почти с досадой, - нашли, за
что хвалить! Нам, господам, нельзя инако; чтоб никакой смерд, земец,
подвластный человек и думать о нас худого не дерзнул! Я - Харлов, фамилию
свою вон откуда веду... (тут он показал пальцем куда-то очень высоко над
собою в потолок) и чести чтоб во мне не было?! Да как это возможно?
В другой раз вздумалось гостившему у моей матушки заезжему сановнику
подтрунить над Мартыном Петровичем. Тот опять заговорил о вшеде Харлусе,
который выехал в Россию...
- При царе Горохе? - перебил сановник.
- Нет, не при царе Горохе, а при великом князе Иване Васильевиче
Темном.
- А я так полагаю, - продолжал сановник, - что род ваш гораздо древнее
и восходит даже до времен допотопных, когда водились еще мастодонты и
мегалотерии...
Эти ученые термины были совершенно неизвестны Мартыну Петровичу; но он
понял, что сановник трунит над ним.
- Может быть, - брякнул он, - наш род точно оченно древний; в то время,
как мой пращур в Москву прибыл, сказывают, жил в ней дурак не хуже вашего
превосходительства, а такие дураки нарождаются только раз в тысячу лет...
|
