... Девочек постоянно навещали подруги всевозможных возрастов,
начиная от Катиных сверстниц, приводивших с собою в гости своих кукол, и
кончая приятельницами Лидии, которые говорили о Марксе и об аграрной
системе и вместе с Лидией стремились на Высшие женские курсы. На
праздниках, когда вся эта веселая, задорная молодежь собиралась в
громадном рудневском доме, вместе с нею надолго водворялась атмосфера
какой-то общей наивной, поэтической и шаловливой влюбленности.
Эти дни бывали днями полной анархии, приводившей в отчаяние прислугу.
Все условные понятия о времени, разграниченном, "как у людей", чаем,
завтраком, обедом и ужином, смешивались в шумной и беспорядочной суете. В
то время когда одни кончали обедать, другие только что начинали пить
утренний чай, а третьи целый день пропадали на катке в Зоологическом саду,
куда забирали с собой гору бутербродов. Со стола никогда не убирали, и
буфет стоял открытым с утра до вечера. Несмотря на это, случалось, что
молодежь, проголодавшись совсем в неуказанное время, после коньков или
поездки на балаганы, отправляла на кухню депутацию к Акинфычу с просьбой
приготовить "что-нибудь вкусненькое". Старый пьяница, но глубокий знаток
своего дела, Акинфыч сначала обыкновенно долго не соглашался и ворчал на
депутацию. Тогда в ход пускалась тонкая лесть: говорили, что теперь уже
перевелись в Москве хорошие повара, что только у стариков и сохранилось
еще неприкосновенным уважение к святости кулинарного искусства и так
далее. Кончалось тем, что задетый за живое Акинфыч сдавался и, пробуя на
большом пальце острие ножа, говорил с напускной суровостью:
- Ладно уж, ладно... будет петь-то... Сколько вас там, галчата?
Ирина Алексеевна Руднева - хозяйка дома - почти никогда не выходила из
своих комнат, кроме особенно торжественных, официальных случаев...
|
