... Он чувствовал к ним
какую-то необъяснимую антипатию - нечто большее, чем обычное физическое и.
духовное отвращение, свойственное нам всем. Без сомнения, эта неприязнь была
вызвана его обостренной чувствительностью, - его сильно развитое чувство
красоты оскорбляло все отвратительное. Но каковы бы ни были причины, он не в
состоянии был смотреть на мертвое тело без омерзения, к которому
примешивался оттенок злости. Для Байринга не существовало того, что другие
благоговейно называют "величием смерти". Это понятие было для него
немыслимо. Смерть можно только ненавидеть. В ней нет ни живописности, ни
мягкости, ни торжественности -мрачная штука, отвратительная, с какой стороны
ни посмотри. Лейтенант Байринг был гораздо храбрее, чем думали многие, ибо
никто не подозревал об его ужасе перед той, с кем он всегда был готов
встретиться лицом к лицу.
Расставив людей, отдав распоряжения сержантам, он вернулся на свой
пост, сел на ствол поваленного дерева и, напрягши все чувства, приступил к
ночному бдению. Для большего удобства он слегка распустил портупею, вынул из
кобуры тяжелый пистолет и положил его на ствол рядом с собой. Он устроился
очень удобно, хотя едва ли осознавал это, - до того напряженно он
вслушивался, не доносится ли с передовой линии какой-либо звук,
предупреждающий об опасности, - крик, выстрел или шаги сержанта, спешащего к
нему с важной вестью. Из безбрежного невидимого лунного океана высоко над
головой струились вниз призрачные потоки и, расплескавшись о переплетение
ветвей, просачивались на землю, образуя между кустарниками небольшие лужицы
света. Но таких световых пятен было немного, и они лишь подчеркивали
окружающий мрак, который воображение Байринга населяло всевозможными
существами невиданных форм, грозными, таинственными или просто уродливыми.
Тому, для кого пребывание ночью, в глухом лесу - дело привычное, нет
нужды рассказывать, что зловещий союз мрака, безмолвия и одиночества рождает
диковинный мир, в котором самые обычные и знакомые предметы обретают
совершенно иной облик...
|
