«Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов»

-
   "Нимало не сомневаешься в том, какое участие", и проч. сказано неправильно; какое не может отвечать тому. Надлежало бы сказать: "Ты, конечно, не сомневаешься в том, что я беру великое участие" - и проч. - Девица Анна Гове, или Гоу, могла бы написать по-французски к своей приятельнице: "Les troubles qui viennent de s'elever dans votre famille" {Беспокойства, начавшиеся в вашей семье (франц.). - Ред.}; но по-русски (NB если бы она умела хорошо писать) не вздумалось бы ей сказать: "Беспокойства, восставшие в твоем семействе". Беспокойства ни ложиться, ни восставать не могут. - "Колико для тебя чувствительно", и проч. Девушка, имеющая вкус, не может ни сказать, ни написать в письме колико. Впрочем, г. переводчик хотел здесь последовать моде, введенной в русский слог "големыми претолковниками NN, иже отревают всё, еже есть русское, и блещаются блаженно сиянием славяномудрия". - "Быть причиною всенародных разговоров", и проч. Не причиною, а предметом разговоров, - думал сказать г. переводчик (devenir le suejet des discours publics). И для чего всенародных, а не публичных разговоров? - "Отличившей себя отменными дарованиями", и проч. Отличить и отменить все одно. Если Кларисса отличила себя дарованиями, то они, конечно, были уже отменны. К тому же во французском подлиннике {Подлиннике в рассуждении русского перевода.} говорится здесь не о дарованиях, а о свойствах или качествах (qualites).- "Учинившейся предметом общего почтения", и проч. L'objet du soin public есть более предмет общего внимания, нежели почтения. В простом слоге лучше сказать: сделаться предметом чего-нибудь, нежели учиниться. - "Узнать все о том подробности", и проч. Подробности чего-нибудь, а не в чем-нибудь. - "По всем моим догадкам", и проч. Речь идет о поединке, о котором рассказывали сочинительнице сего письма. Тут не было места догадкам. "Autant que j'ai pu m'en eclaircir", - говорит она, - то есть: "Сколько я узнать или разведать могла".
   На третьей странице остановило меня следующее место: "Но оставим рассуждать людей как им угодно. Весь свет о тебе сожалеет. Какое твердое поведение без всякой перемены! Столько зависти, как часто сама ты говаривала, ошибаться во всю свою жизнь, не бывши ни от кого примечаемой!" Я не буду уже говорить о твердом поведении без всякой перемены; но следующее, т. е. столько зависти, и проч., показалось мне совсем непонятным и заставило меня справиться с французским оригиналом, в котором нашел я: "Tant d'envie, comme on vous l'а toujours entendu dire, de glisser jusqu'a la fin de ses jours sans etre observee". Такому человеку, который берется переводить книги с французского языка, можно ли не знать, что envie значит не только зависть, но и хотение или желание? "Glisser jusqu'a la fin de ses jours sans etre observee" есть не ошибаться во всю свою жизнь, а провести жизнь свою в тишине, не обращая на себя внимания людей. Такие ошибки совсем непростительны; и кто так переводит, тот портит и безобразит книги и недостоин никакой пощады со стороны критики.
   Признаюсь читателю, что я на сем месте остановился и отослал книгу назад в лавку с желанием, чтобы следующие части совсем не выходили или гораздо, гораздо лучше переведены были.
   
   Примечания
   
   Впервые опубликовано в "Московском журнале", 1791, октябрь.
   
   Стр. 112. Сия первая часть переведена с французского... - Роман был переведен двумя переводчиками - Н. Осиновым и П. Кильдюшевским.
   Стр. 113. ...переводчик хотел здесь последовать моде, введенной в русский слог "големыми претолковниками NN..." - Карамзин упрекает переводчиков в чрезмерном и неуместном использовании церковнославянизмов. Под издевательски названными "големыми (то есть великими) претолковниками" Карамзин, видимо, разумеет переводчиков 80-х годов, злоупотреблявших славянизмами (Захаров, Пахомов, Якимов и др.).