24 июля 1859 МАЮ Бывало, с детскими мечтами Являлся ты как ангел дня, Блистая белыми крылами, Весенним голосом ..
Поместье Опальского было верстах в пятнадцати от деревушки Дубровина; часа через полтора он уже ехал лесом, в котором жил Опальский. Дорога была узкая и усеяна кочками и пнями...
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
«Марфа-посадница, или покорение Новагорода», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Борнгольм», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Карамзин Николай Михайлович
Он рассказывал мне много кое-чего, что я с удовольствием слушал; и хотя уже
давно живет в немецком городе и весьма хорошо говорит по-немецки, однако же
нимало не обгерманился и сохранил в целости русский характер. Он дал мне
письмо к почтмейстеру, в котором просил его отвести мне лучшее место в
почтовой коляске.
Вчера судьба познакомила меня с одним молодым французом, который
называет себя искусным зубным лекарем. Узнав, что в трактир к Шенку приехали
иностранцы, - ему сказали - французы, - явился он к господину Ф* с ношею
комплиментов. Я тут был - и так мы познакомились. "В Париже есть мне равные
в искусстве, - сказал он, - для того не хотел я там остаться, поехал в
Берлин, перелечил, перечистил немецкие зубы; но я имел дело с великими
скрягами, и для того - уехал из Берлина. Теперь еду в Варшаву. Польские
господа, слышно, умеют ценить достоинства и таланты: попробуем, полечим,
почистим! А там отправлюсь в Москву - в ваше отечество, государь мой, где,
конечно, найду умных людей более нежели где-нибудь".- Ныне, когда я только
что управился с своим обедом, пришел он ко мне с бумагами и, сказав, что
узнает людей с первого взгляду и что имеет уже ко мне полную доверенность,
начал читать мне... трактат о зубной болезни.
Между тем как он читал, наемный лакей пришел сказать мне, что в другом
трактире, обо двор, остановился русский курьер, капитан гвардии. "Allons le
voir!" {Пойдемте к нему! (франц.). - Ред.} - сказал француз, спрятав в
кармане свой трактат. Мы пошли вместе - и вместо капитана нашел я вахмистра
конной гвардии, господина ***, молодого любезного человека, который едет в
Копенгаген. Он еще в первый раз послан курьером и не знает по-немецки, чему
прусские офицеры, окружившие нас на крыльце, весьма дивились. В самом деле,
неудобно ездить по чужим землям, зная только один французский язык, которым
не все говорят. - В то время как мы разговаривали, один из стоявших на
крыльце получил письмо из Берлина, в котором пишут к нему, что близ сей
столицы разбили почту, зарезали постиллиона и отняли несколько тысяч
талеров: неприятная весть для тех, которые туда едут! - Я пожелал земляку
своему счастливого пути.
В старинном замке, или во дворце, построенном на возвышении,
осматривают путешественники цейхгауз и библиотеку, в которой вы найдете
несколько фолиантов и квартантов, окованных серебром. Там же есть так
называемая Московская зала, длиною во 166 шагов, а шириною в 30, которой
свод сведен без столбов и где показывают старинный осьмиугольный стол, ценою
в 40 000 талеров. Для чего сия зала называется Московскою, не мог узнать.
Один сказал, будто для того, что тут некогда сидели русские пленники; но это
не очень вероятно.
Здесь есть изрядные сады, где можно с удовольствием прогуливаться.
... В свете его философской амбивалентности нет ничего удивительного в том, что он достиг бессмертия ценой собственного пота и крови, а также самоотверженного труда тех немногих энтузиастов, которые целиком и полностью посвятили себя этой цели.
В процессе работы над этой книгой я оказался в неоплатном долгу перед Национальной библиотекой, Бодлеановской библиотекой и Тейлорианским институтом, Оксфордом, Британской библиотекой, Лондонской библиотекой. Государственным архивом, библиотекой университета Сент-Эндрюса, Лондонской библиотекой университетского колледжа и библиотекой Уэлльского университета, Кардифф.
Отрывок #1 является переводом текста письма Сада Марии-Доротее де Руссе из книги "Орел, мадемуазель...", изданной Жильбером Лели в издательстве Жоржа Артига в 1949 г., за что приношу ему свою благодарность.
Особенно благодарен я Питеру Дею, Сьюзан Лоуден, Элфреде Пауэлл, Районе Мак-Намара, Полю Форти, Эмме Уорт, Майклу Томасу и Эндрю Уиткрофту, которые помогали мне в завершении этого труда, вылившегося в форму этой книги и первоначальные комментарии о жизни Сада и его работе, увидевшие свет в 1976 году.
Глава первая - ОБВИНЯЕМЫЙ
- 1 -
Пятнадцатого декабря 1956 года в Париже судебная коллегия 17 уголовного суда начала слушание уголовного дела. Разбирательство шло на протяжении всего долгого дня, но так и не закончилось. Когда над Иль-де-ля-Сите сгустились зимние сумерки и на улицах зажглись фонари, заседание пришлось отложить. Даже в ту осень, богатую политическими событиями (Суэцкое вторжение, Венгерское восстание), суд в Париже привлек внимание международной общественности. Его участниками являлись такие крупные фигуры французского сюрреализма, как Жан Кокто и Андре Бретон, представитель Французской академии Жан Полан и критик, романист и иконоборец Жорж Батай...