Н.М.Карамзин. История государства Российского. Том 1
ПРЕДИСЛОВИЕ
История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего. Правители, Законодатели действуют по указаниям Истории и смотрят на ее листы, как мореплаватели на чертежи морей. Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь кратковременна. Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие. Но и простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, как с обыкновенным явлением во всех веках; утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие, и Государство не разрушалось; она питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества. Вот польза: сколько же удовольствий для сердца и разума! Любопытство сродно человеку, и просвещенному и дикому. На славных играх Олимпийских умолкал шум, и толпы безмолвствовали вокруг Геродота, читающего предания веков. Еще не зная употребления букв, народы уже любят Историю: старец указывает юноше на высокую могилу и повествует о делах лежащего в ней Героя. Первые опыты наших предков в искусстве грамоты были посвящены Вере и Дееписанию; омраченный густой сению невежества, народ с жадностию внимал сказаниям Летописцев. И вымыслы нравятся; но для полного удовольствия должно обманывать себя и думать, что они истина. История, отверзая гробы, поднимая мертвых, влагая им жизнь в сердце и слово в уста, из тления вновь созидая Царства и представляя воображению ряд веков с их отличными страстями, нравами, деяниями, расширяет пределы нашего собственного бытия; ее творческою силою мы живем с людьми всех времен, видим и слышим их, любим и ненавидим; еще не думая о пользе, уже наслаждаемся созерцанием многообразных случаев и характеров, которые занимают ум или питают чувствительность. Если всякая История, даже и неискусно писанная, бывает приятна, как говорит Плиний: тем более отечественная. Истинный Космополит есть существо метафизическое или столь необыкновенное явление, что нет нужды говорить об нем, ни хвалить, ни осуждать его. Мы все граждане, в Европе и в Индии, в Мексике и в Абиссинии; личность каждого тесно связана с отечеством: любим его, ибо любим себя.
... Тогда... я возвращу тебе с лихвой и благодарностию все суммы,
которые занял у тебя, а барону Раулю открою великую тайну.
Мартын. Зачем барону, а не мне?
Бертольд. И рад бы, да не могу: ты знаешь, что я обещался пресвятой
богородице разделить мою тайну с тем, кто поможет мне при последнем и
решительном моем опыте.
Мартын. Эх, отец Бертольд, охота тебе разоряться! Куда ж ты?- постой! Ну,
так и быть. На этот раз дам тебе денег взаймы. Бог с тобою! Но смотри ж,
сдержи свое слово. Пусть этот опыт будет последним и решительным.
Бертольд. Не бойся. Другого уж не понадобится...
Мартын. Погоди же здесь; сейчас тебе вынесу - сколько, бишь, тебе надобно?
Бертольд. Полтораста гульденов.
Мартын. Полтораста гульденов... Боже мой! и еще в какие крутые времена!
Бертольд и Франц.
Бертольд. Здравствуй, Франц, о чем ты задумался?
Франц. Как мне не задумываться? Сейчас отец грозился меня выгнать и лишить
наследства.
Бертольд. За что это?
Франц. За то, что я знакомство веду с рыцарями.
Бертольд. Он не совсем прав, да и не совсем виноват.
Франц. Разве мещанин недостоин дышать одним воздухом с дворянином? Разве не
все мы произошли от Адама?
Бертольд. Правда, правда. Но видишь, Франц, уже этому давно: Каин и Авель
были тоже братья, а Каин не мог дышать одним воздухом с Авелем - и они не
были равны перед богом. В первом семействе уже мы видим неравенство и
зависть.
Франц. Виноват ли я в том, что не люблю своего состояния? что честь для меня
дороже денег?
Бертольд. Всякое состояние имеет свою честь и свою выгоду. Дворянин воюет и
красуется. Мещанин трудится и богатеет. Почтен дворянин за решеткою своей
башни, купец - в своей лавке...
Входит Мартын.
Мартын. Вот тебе полтораста гульденов - смотри же, тешу тебя в последний раз.
Бертольд. Благодарен, очень благодарен. Увидишь, не будешь раскаиваться.
Мартын. Постой! Ну, а если опыт твой тебе удастся, и у тебя будет и золота и
славы вдоволь, будешь ли ты спокойно наслаждаться жизнию?
